IDD: «Главный ресурс Империи» #05

Наверное, что-то такое настолько темное всколыхнулось в глазах Мартина, что овер-майор непроизвольно сделал шаг назад.

– Да, жаль, – на автомате произнес он и стал потихоньку сдвигаться в сторону двери, так как звериное чутье особиста подсказало ему, что в этот раз он несколько перегнул палку.

И снова пульс, бьющий в уши. И снова перед глазами все покрыто багровой дымкой. И вот же он, тот самый овер-подполковник, почему-то вжавшийся в стену, но продолжающий гнусно ухмыляться.

Мартин прекрасно осознавал, кто он и где находится, но почему-то понимал это как бы отдельно, вне своего тела, как если бы он стоял и наблюдал за всем происходящим со стороны. Вот руки человека в пилотской форме (его руки!) судорожно мечутся в поисках какого-либо оружия, вот все тело (его тело!) напрягается и подбирается перед прыжком на жертву, в страхе сжавшуюся перед ним (позвольте, да это же Отто Райсман, наш родной специалист по работе с личным составом!).

Спасла овер-майора сирена. Раскатистый тревожный звук прокатился по всей территории базы, вторгаясь в самые потаенные и сонные уголки. Звук стремительно нарастал, а потом резко скатывался вниз, чтобы начать свой упорный подъем заново, и эти перепады проложили дорожку к сознанию Мартина. Неожиданно обретя контроль над телом, Мартин сморгнул, смотря на свои руки, почему-то сжимающие горло Гнусмана, на его выпученные глаза и открытый, перекошенный в беззвучном крике рот. С трудом разжав сведенные пальцы, он позволил зашедшемуся в кашле Гнусману кулем свалиться на пол, продолжая пялиться на свои трясущиеся ладони.

Сирена продолжала завывать, сигнализируя общую тревогу. «Боевая», – отстраненно классифицировал ее Мартин. Вроде бы он должен куда-то бежать. Вроде бы должен что-то делать. Мартин постарался припомнить свои обязанности и с удивлением понял, что сделать этого не может.

В углу судорожно кашлял овер-майор, даже не пытаясь подняться.

«А ведь мне теперь точно конец», – вдруг пришло в голову Мартину, и он понял, что в данный момент его это нисколько не волнует, – «повторное нападение на своего офицера овер-канцелярия точно не простит». Ноги почему-то подвели его, и он осторожно опустился на камерное ложе, не отводя отрешенного взгляда от своих рук.

Минут через пять на гауптвахту влетел запыхавшийся Уморыш. К этому времени овер-майор пришел и себя и, все еще сидя на полу и потирая рукой горло, настороженно смотрел на безучастного Мартина. Уморыш открыл рот для доклада, но споткнулся от этого неожиданного зрелища и в результате выдавил лишь нелепое:

– Овер-майор? А почему… – и замолк, не в силах подобрать слов, чтобы охарактеризовать представшую перед ним картину.

Повисла тяжелая пауза, которую только подчеркивала завывавшая за окном сирена.

– Что вам угодно, флай-лейтенант? – голос Гнусмана был одновременно и хриплым, и каким-то каркающим, но интонацией он отчетливо дал понять Райлеру, что тот здесь как минимум не вовремя.

– Сэр! Боевая тревога, сэр! – очнулся Уморыш. – Наши детекторы засекли приближение с орбиты корабля энергов! Мне нужны все мои, – тут он неприязненно покосился на Мартина, – старшие пилоты, сэр!

При слове «энерги» Гнусман вопросительно поднял бровь.

– Вы уверены, флай-лейтенат? Что им здесь делать? Прилетели за нашим, – овер-майор поднялся одним резким движением, и, сделав неопределенный жест в воздухе, с трудом придумал причину, – песком?

– Не могу знать, сэр! – кто-кто, а Уморыш всегда точно знал, что следует отвечать старшим по званию.

– Ладно, – было видно, что в Гнусмане боролись два желания – первым было немедленно послать во тьму назойливого флай-лейтенанта и закончить с Мартином, а вторым по долгу службы мчаться в штаб на свое рабочее место, ведь ситуация с вторжением энергов была, мягко говоря, не очень ординарная. – Забирайте своего старшего пилота. Но постарайтесь его не угробить, у меня к нему еще, – овер-майор скрипнул зубами, – осталось несколько вопросов.

– Так точно, сэр! Приложу все усилия, сэр! – Гнусман подозрительно посмотрел на флай-лейтенанта, проверяя, не издевается ли тот над ним, но вытянувшийся Уморыш являл собой просто-таки воплощение следования духу и букве устава.

– Да, постарайтесь, – зачем-то повторил овер-майор и стремительно покинул камеру.

Уморыш недоуменно проводил его взглядом и произнес:

– Следуйте за мной, старший пилот! Но помните, что после операции вы будете опять помещены под арест. Я обещаю вам лично проконтролировать этот вопрос, – и, окинув фигуру Мартина брезгливым взглядом, добавил – да приведите, в конце концов, себя в порядок!

До прибытия Уморыша Мартин вполне заслуженно считался лучшим пилотом базы. Патрулирование поверхности планеты велось на так называемых москитах – небольших хищных катерах, имеющих на вооружении лишь одну ракету, которой, впрочем, обычно за глаза хватало для поражения любой наземной или небольшой летающей цели. Что послужило основанием для такого названия, доподлинно было неизвестно. То ли сама форма катера, представлявшая собой удлиненную носовую часть с вынесенным вперед жалом ракеты и четырьмя кормовыми стабилизирующими крыльями. То ли высокий, на пороге слышимости звук, издаваемый этими боевыми единицами во время своего стремительного полета. То ли вообще все это в совокупности, но меткое название «москит» подходило для этих юрких кораблей, официально именуемых «планетарный патрульный катер», просто идеально.

Уморыш же был планетарником от природы. При всех своих недостатках, в воздухе он вытворял такое, что ведомые им пилоты после тренировочных полетов вываливались из боевых кораблей взмыленные и потные, причем подтянутый, даже не покрасневший флай-лейтенант тут же настигал их пятиминутным разносом о необходимости держать построение и о том, как это важно для поддержания боеспособности имперских войск. Пилоты скучнели, вяло соглашались со всем «Да, сэр!» и лишь Мартин ни разу не был удостоен такой отповеди и неоднократно ловил на себе одобрительно-уважительный взгляд Уморыша. Впрочем, на этом положительные стороны флай-лейтенанта успешно заканчивались.

Заняв место в своем катере, Мартин в очередной раз ощутил, как куда-то без следа девается терзающая его с самого утра головная боль, как проясняется сознание, отбрасывая все ненужные мысли, как руки чуть ли не с любовью поглаживают штурвал. Наверное, отчасти как раз это чувство практически физического единения с боевой машиной, мощной и на удивление послушной, примиряло его с действительностью. Может быть, именно поэтому Мартин сумел не сломаться после Ларги, хотя мысль о самоубийстве часто посещала его в те дни, и разжалованный флай-капитан нередко просыпался после пьяного угарного сна, судорожно сжимая оставленный лазерник. Хотя кто знает, может, военный следователь, сделавший эту поблажку и оставивший Мартину табельное оружие, как раз и рассчитывал на это решение свалившегося ему на голову мятежного офицера, что, несомненно, устроило бы всех, в том числе и овер-канцелярию. Как бы то ни было, Мартин, мчась над поверхностью планеты и не обращая внимания на бортовой компьютер, бубнящий о недопустимости совершаемых маневров, был обычно близок к состоянию эйфории.

– Построение – три пятерки, ведущие – старшие пилоты, я веду всю группу, – несколько искаженный связью голос Уморыша был как обычно сух и деловит. Мартина всегда поражала перемена, происходящая с флай-лейтенантом в воздухе – нудный и придирчивый до невозможности на земле, за штурвалом он преображался в компетентного офицера-планетарника, отчего Мартин всегда с некоторой грустью вспоминал себя в молодости. «Мы все немного сдвинутые на полетах», – вдруг почему-то пришла ему в голову неожиданная мысль, – «а там, на поверхности, живут, разговаривают, ссорятся и мирятся всего лишь наши тени, отражения нас летающих, настоящих». Мысль мелькнула и погасла, уступив место сосредоточенности управления катером – три боевых группы москитов красиво и на удивление слаженно поднимались в воздух.

– Цель – квадрат Б12, расчетное время прибытия – ноль-семь. – Мартин не поверил ушам. Уморыш явно собрался в этот раз переплюнуть сам себя и выжать из их старых машин невозможное.

– Есть Б12, ноль-семь, – подтвердил он полученную информацию. По какой-то негласной традиции пилоты никогда не пользовались во время переговоров ни званиями, ни привычным «сэр».

– Вводная – уничтожение единственного корабля противника. Группы сопровождения нет. Класс корабля, – тут Уморыш помедлил, а потом повторил, – класс корабля – корвет.

Мартин мысленно застонал. Даже если они прибудут в целости в квадрат Б12 (хотя до Б12 за ноль-семь – бред! полный бред!), то корвет без группы сопровождения на поверхности планеты мог означать лишь одно из двух – либо это потрепанная в боях техника, отставшая от основных сил, либо штурмовик, специально подготовленный для таких вот планетарных боев. И, на основании того, что Империя успела узнать об энергах за время войны, второй вариант смотрелся намного правдоподобнее.

А узнать имперские научники смогли немногое. Объединившись перед общей угрозой с половиной своих бывших врагов (хотя оставшаяся половина в это время все так же фанатично вела междоусобные войны), Империя, даже не смотря на непрерывный приток техники и ресурсов от неожиданно обретенных союзников, смогла лишь добиться неустойчивого паритета. Технологии энергов явно превосходили человеческие, и любая победа давалась имперской армии с огромным трудом, хотя и превозносилась до небес в целях пропаганды. Классифицировать корабли чужаков даже не всегда представлялось возможным – создавалось впечатление, что энерги собирали свои боевые единицы из цельных узлов, причем варьируя их в немыслимых комбинациях, что, тем не менее, не мешало результатам такого дизайна быть смертоносно эффективными.

В квадрат Б12, как ни странно, они прибыли точно в расчетное время и даже в целости и сохранности. И никого там не обнаружили.

 

« Назад :: Вперед »

Архив

Комментарии

Еще нет ни одного комментария. Будь первым!

Оставить комментарий

Вы должны быть залогинены, чтобы оставить комментарий.