IDD: «Каряфка»

Автор: IDD

«Каряфка» – рассказ не совсем про каряфку.

Собственно, я опять затрудняюсь сказать, про что это. Некое путешествие в детство, в то время, когда окружающий мир с каждым новым днем приносит что-то необыкновенное и когда ты еще не настолько рационален и рассудителен, чтобы отмахнуться от этих ежедневных чудес.

Забавный факт – почти все из моих знакомых, кому я давал почитать «Каряфку», пытались решить задачу из текста. Некоторые решали неправильно, а одна девушка (между прочим, выпускница матфака этого года!) сказала, что она вообще решаема только подбором. Вот такая странность.

Рассказ написан в январе 2008, после праздников. Не знаю как другие, а лично я получил перед Новым годом немало удовольствия от переписки каряфки с многочисленными каряфкологами, каряфковедами и т.д.

Вообще, каряфка – это явление, заслуживающее отдельной темы, и я обещаю, что как-нибудь еще вернусь к этому вопросу, чуть попозже.

 

Каряфка »

– Михайлова! Давай-ка к доске!

Настя вздрогнула. Нинель Владимировна, которую в школу величали за спиной Нинелина, скептически смотрела прямо на нее.

– Ну, Михайлова? Опять не готова?

Настя встала и уныло побрела к доске.

До Нового года еще пять дней. И три из них, самые долгие и противные, придется провести в школе.

Зато потом! Каникулы, праздник и, конечно же, подарки! Елка уже стоит дома, заботливо наряженная и украшенная гирляндой с разноцветными лампочками. Насте всегда нравилось смотреть вечером на мигающие огоньки, выключив свет и представляя себя в каком-то сказочном месте. Там, где нет ни надоевшей школы, ни нудной Нинелины. И всегда идет мягкий, пушистый снежок.

– Давай активнее, Михайлова! Весь класс тебя ждет!

Ага, ждет. Каждый рад, что в этот раз его обошел пронзительный взгляд Нинелины, который, кажется, насквозь просвечивает тебя сквозь огромные, на пол-лица очки. И никуда не деться, не спрятаться, можно лишь затаить дыхание и притихнуть в ожидании фамилии.

Настя открыла тетрадку и, не торопясь, начала переписывать на доску домашнюю задачу. Сама она ее так и не поняла, и отец, посланный матерью проверить сделанные уроки у дочери, просто сбивчиво и торопливо продиктовал ей решение.

Мел крошился и поскрипывал, иногда ссыпаясь с появляющихся букв вниз белым порошком. Точь-в-точь как мелкий и колкий снег, что сгоняет налетевший ветерок с крыш.

Насте нравилось вечером, когда уже совсем темно, поднять голову и смотреть вверх, прямо сквозь падающие на ресницы снежинки. И, если прищуриться, то можно было представить, что это не снег падает вниз, а ты летишь наверх, прямо к темному и далекому небу.

– Михайлова! Можно побыстрее?

Интересно, а Нинелина когда-нибудь смотрела на падающий снег? Настя представила себе маленькую сухонькую Нинель Владимировну с задранной вверх головой и невольно улыбнулась. Куда ей, в таких-то очищах!

– Что смешного, Михайлова?

Нинель Владимировна, словно прочитав мысли Насти, тяжело вздохнула и сняла очки, отчего сразу стала как будто еще меньше и не такой строгой.

– Давай уже, объясняй. А то мы так до конца урока не закончим.

Настя послушно положила мел и без всякого выражения забубнила:

«Со станции А со скоростью 60 км/ч выехал поезд на станцию Б. Навстречу ему со станции Б выехал поезд со скоростью 40 км/ч. Через сколько часов поезда встретятся, если расстояние между станциями А и Б 150 км?»

Дурацкая задача. Проще простого посмотреть по расписанию, когда и где будет находиться каждый из поездов. В прошлом году, когда Настя только пошла в школу, они с родителями ездили к бабушке в деревню, и мама объяснила ей, как пользоваться расписанием. Ничего сложного.

Нинель Владимировна дождалась, пока Настя закончит читать решение, надела очки, подошла и длинным пальцем ткнула в середину доски:

– А объясни вот это действие, Михайлова? Что мы здесь получаем?

Нудная Нинелина. Глаза в очках большие-пребольшие, тонкие губы строго поджаты, и весь вид выражает презрение к Насте. И чего она привязалась?

Настя тоскливо перевела взгляд на окно. Вовсю светило солнце, и оттого, что еще один такой замечательный день потерян на бестолковые поезда, которые все никак не могут встретиться, Настя почувствовала себя вдвойне несчастной.

Нинель Владимировна вздохнула:

– Садись, Михайлова. Снова ведь списала у кого-то?

Настя отрицательно помотала головой. Ну вот, опять придется объяснять родителям очередную двойку. Проклятая Нинелина! Мать и так говорила, что Дед Мороз может не подарить Насте в этот год подарок, если она будет плохо учиться. Дед Мороз, как же! Настя прекрасно знала, кто на самом деле кладет красиво украшенную коробку под елку, и поэтому двойка по математике была совсем ни к месту.

А все Нинелина. Ведьма очкастая.

 

Вечером Настя ловко переключила родителей на обсуждение новогодних планов и поездок по знакомым, так что вопроса про успехи в школе удалось избежать. Мать с отцом, казалось, часами могут спорить про то, что и кому подарить на Новый год, да еще и так, чтобы это было недорого и в то же время не смотрелось дешево.

Дед Мороз, ага. Взрослые иногда такие наивные и смешные.

Всего два дня. Потом еще два в суматошно-радостных приготовлениях и вот он, Новый год!

Засыпая, Настя смотрела на подмигивающие елочные огоньки и думала, что почему-то два дня с одной стороны – это очень долго, а с другой – не успеешь и глазом моргнуть, как они проходят.

А самое гадкое, что еле-еле тянутся именно те дни, которые лучше бы и вообще выкинуть из жизни. Вот бы было здорово, если бы сегодня уже было послезавтра!

 

В эту ночь Насте приснился очень странный сон.

Ей снилось бескрайнее заснеженное поле, в котором бесчинствовал бешено ревущий ветер, взрывающий вихри тяжелого рыхлого снега. Почему-то холода совсем не чувствовалось, и идти было легко и весело, словно по летнему парку. При ее приближении ветер успокаивался, мягко затихал, и причудливо застывший снег крепко держал вес Насти, не позволяя ей провалиться.

Внезапно ниоткуда, но совершенно естественно, как это бывает обычно во снах, перед Настей прямо на снегу появилось непонятное маленькое существо черного окраса. Странная смесь щенка и котенка, нечто сжавшееся, шерстистое и невразумительное.

И отчаянно дрожащее.

Настя опустилась на колени и осторожно взяла существо на руки. Зверек, не переставая дрожать, крепко вцепился ей в рукава длинными, загнутыми коготками, довольно чувствительно при этом прихватив кожу.

Сдернув с шеи кстати оказавшийся там шарф, Настя осторожно закутала в него существо и прижала к груди, чувствуя под ладонями маленькое живое тельце.

Зверек наконец-то перестал дрожать и издал странный приглушенный звук, резкий и скрежещущий одновременно. Настя поднесла сверток ближе к лицу и отчетливо расслышала:

– Каррафф!

– Что? – не поняла она и зверек послушно, с той же интонацией повторил, – Каррафф!

– Ты умеешь разговаривать? – удивилась Настя.

– Каррафф, – согласился зверек.

– Может, это твое имя? – она дождалась следующего утвердительного «каррафф» и, вспомнив, как мама всегда учила ее представляться при знакомстве, вежливо продолжила, – меня Настей зовут. Анастасия Михайлова, второй «Б». А можно я тебя буду звать «Каряфка»?

– Карряффк, – зверек явно попытался скопировать новое слово.

– Точно, Каряфка! – обрадовалась Настя, – слушай, а что ты здесь делаешь? Совсем один?

– Карраффк, – пожаловался Каряфка и перед Настей пронеслись воспоминания о том дне, когда она, тогда совсем еще маленькая, потерялась в огромном магазине. Множество спешащих куда-то по своим делам равнодушных людей проходило мимо, а она тихо плакала, забившись в угол, в каком-то животном ужасе от того, что ей никогда не найти своих родителей.

– Заблудился? – Каряфка еще раз жалобно-утвердительно карафкнул и Настя продолжила, – Эх ты! Но ничего, я теперь знаю, что надо делать. Нужно, чтобы кто-нибудь подсказал, где ты находишься. А потом попросить позвонить домой.

Домой?

Тут к Насте неожиданно пришло понимание того, что она спит и видит сон. Так очень редко, но бывало, и почему-то в такие разы было очень тяжело заставить себя проснуться.

Все вокруг тут же потускнело. Ветер, бушующий вдалеке, как-то сам по себе стих и пропал.

– Ты ненастоящий, Каряфка, – грустно сообщила она впопыхах смотанному шарфу, – ты мне просто снишься. А на самом деле я всего-навсего сплю в своей комнате.

В голове у Насти мелькнуло воспоминание о ее дворе, квартире, елке, стоящей в углу комнаты и загадочно переливающейся огоньками гирлянды.

– Просто снишься, – повторила она.

– Карраффк! – в интонации существа отчетливо слышалась просьба. Чего он хочет от нее?

Перед Настей снова возникла картина подъезда. Вот ее дверь, серая, основательная, вот соседская. А чуть подальше, ободранная и вечно запертая на массивный замок дверь с красно-белой табличкой «Пожарный выход».

– Карраффк? – спросил Каряфка.

– Туда? – удивилась Настя, – но там же заперто! Да и зачем тебе туда?

– Карраффк! – подтвердил Каряфка, и надпись «Пожарный выход» резко выделилась среди воспоминаний.

– Ну хорошо, – послушно вздохнула Настя. Зная, что окружающее – всего лишь сон, ей не доставило никакого труда перенестись из заснеженного поля в ее собственный родной и знакомый до малейшей царапинки на стене подъезд. Дверь с предупреждающей красной табличкой тут же лишилась замка и Настя осторожно толкнула ее от себя, другой рукой все так же прижимая к себе шарф с замотанным в него Каряфкой.

За дверью было темно.

Прямоугольник плотного, насыщенно черного цвета, такого, что даже открывшаяся внутрь дверь тут же потускнела и растворилась в этой темноте.

Настя почувствовала, как свернутый шарф внезапно полегчал. В проеме двери на долю секунды мелькнул высокий силуэт, похожий на человеческую фигуру, но с несуразно длинными и тонкими руками, больше похожими на огромные иглы. Или когти.

– Карраффк! – радостно донеслось из темноты.

Настя опустила руку и шарф размотался до самого пола. Почему-то ей стало неожиданно одиноко и грустно, словно только что из ее жизни ушла какая-то важная и очень нужная часть. Точь-в-точь как после праздника или дня рождения, когда гости ушли, все подарки вскрыты, и завтра снова нужно идти в школу.

Подарки. В мыслях опять промелькнула елка и под ней огромная коробка с блестящим бантом посередине.

– Карраффк! – из двери, прямо под ноги Насте выкатился сверкающий белый шарик размером с ее кулак.

– Подарок? – удивилась Настя и голос ухнул утверждающе, – Карраффк!

– Спасибо! – вежливо поблагодарила Настя и совсем было потянулась за шариком, как дверь с резким звуком захлопнулась, будто бы от неосязаемого сквозняка. Или как если бы с той стороны ее кто-то изо всех сил ударил.

Настя вздрогнула от неожиданности и проснулась.

 

Забавно, но сон, обычно бесследно уходящий в первые же мгновения после пробуждения, на этот раз отпечатался в памяти отчетливо и во всех деталях. Насте даже на секунду показалась, что ее левая рука, которой она прижимала к себе шарф с Каряфкой, еще помнит тяжесть свертка.

Каряфка. Странное, но в то же время какое-то полузнакомое имя.

И вообще, сон оставил после себя ощущение чего-то удивительного, необычного, и, полежав немного с закрытыми глазами, Настя решила, что он ей все-таки понравился.

Жаль только, что она не успела рассмотреть подарок Каряфки.

Настя знала, что, даже если она сейчас опять провалится в дрему, то, что снилось до пробуждения, все равно не продолжится. Поэтому она потянулась и решительно открыла глаза – судя по всему, было уже утро, и очередной нудный школьный день только начинался.

Скорее бы Новый год!

Настя рывком соскочила с кровати и босиком прошлепала к настенному календарю. Висевшим рядом красным маркером она перечеркнула вчерашний день и задумалась.

Картинка на календаре, изображающая заснеженное поле с возвышающимися вдалеке синими горами показалась ей смутно знакомой. Ну точно, именно здесь она и гуляла этой ночью! Вот откуда этот бескрайний застывший пейзаж!

Как жаль, что нельзя просто оказаться там, вот сию же минуту! Нет, впереди только дурацкие уроки и вредная Нинелина.

Настя вздохнула и перечеркнула маркером сегодняшний день. Вдруг хоть так он пройдет побыстрее.

Ага, куда там. За окном только-только вступало в права по-зимнему серое и неуютное утро. Может, сегодня хотя бы пойдет снег?

Настя, ежась от пробирающегося через босые ноги холода, подошла к окну. Тяжелые, низкие тучи заполняли небо, и порой даже казалось, что они кое-где касаются верхушек соседних многоэтажек.

Точно, похоже, что будет снег.

Такие зимние тучи всегда представлялись Насте какими-то большими, плотно набитыми снегом мешками, что неспешно дрейфуют по бескрайнему небу и иногда не выдерживают и лопаются, просыпаясь на землю множеством пушистых снежинок.

Настя прислушалась. Тихо. Может, поваляться еще несколько минут, пока ее не придут будить?

Постель манила откинутым второпях теплым и мягким одеялом, и Настя, не справившись с искушением, юркнула в кровать.

Пара минут, не больше.

Пытаясь как можно плотнее завернуться в одеяло, рядом с собой Настя рукой нащупала какой-то холодный и круглый предмет.

Какой-то шарик… Откуда бы ему тут взяться?

Мгновенно вернулось воспоминание о сегодняшнем сне: дверь, открытая куда-то в темноту и быстро катящийся оттуда ей под ноги шарик.

Подарок Каряфки.

Настя резко выскочила из кровати, разом забыв про холодный пол. От быстрого движения шарик упал из-под одеяла вниз и точь-в-точь как во сне покатился прямо к ней по паркету, мягко ткнувшись в неожиданно отказавшуюся повиноваться застывшую ступню.

Только сейчас Настя поняла, что из шарика исходит свечение, совсем тусклое, но все же легко различимое в полумраке зимнего утра. И в самой середине белой сферы чернеется небольшая точка.

Первый испуг прошел, практически мгновенно вытесненный любопытством. Настя зачарованно присела на корточки и осторожно дотронулась пальцем до шарика, который тут же отозвался на ее прикосновение, мимолетно сверкнув ярким белым светом.

Она взяла шарик и поднесла его к глазам. Он напомнил Насте игрушку, виденную недавно в магазине сувениров – практически такой же шарик с каким-то домиком внутри, причем, если его встряхнуть, то внутри начинали кружиться в замысловатом танце белые искорки-снежинки.

Здесь же домика не было. Внизу находилась немного неровная белая поверхность, и ровно посередине можно было различить сжавшееся черное существо.

Каряфка. Один в один как в ее сне.

А еще в шарике шел снег. Снежинки в верхней части словно бы возникали сами по себе, неспешно начиная свой путь вниз, и, в отличие от тех, сувенирно-искусственных, казались удивительно реальными.

Настя немного наклонила шарик и вся картинка послушно скользнула внутри, оставаясь расположенной четко параллельно полу.

Здорово. Мама тогда так и не купила ей тот шарик-сувенир, несмотря на горячие уговоры, но этот подарок был во много раз лучше.

Настя моргнула и поняла, что черная точка куда-то исчезла. Может, пока она отвлеклась, Каряфку засыпало снегом?

Она поднесла шарик еще ближе к глазам, пристально вглядываясь в белую поверхность в тщетной попытке различить следы Каряфки. Снежинки кружились прямо перед ней, время от времени словно бы подхватываемые невидимым ветром, и Насте казалось, что еще чуть-чуть и она почувствует на своем лице его дуновение.

Внезапно картинка в шарике резко приблизилась, да так, что у нее даже на секунду закружилась голова. Настя зажмурилась от неожиданности, а когда открыла глаза, то обнаружила себя стоящей посреди уже знакомого ей снежного поля со своего календаря.

Сон. Внутри шарика всего лишь ее сон.

Насте широко улыбнулась. Странное ощущение – стоять босиком в снегу, и совершенно не чувствовать холода. Она наклонилась и зачерпнула полные ладони снега, прохладного и в то же время необычайно уютного. Какая-то беспричинная радость переполняла ее, хотелось бежать со всех ног куда-то, бежать бесцельно и кричать во весь голос нечто бессмысленное, но веселое.

Она изо всех сил подбросила снег с ладоней вверх, к небу и радостно запрокинула голову, щурясь от садящихся прямо на ресницы снежинок.

 

– Настюха! Проснулась уже?

Настя открыла глаза. Она все так же сидела на корточках рядом с кроватью, и ноги уже ощутимо затекли и замерзли. Шарик по-прежнему был у нее в руке и она неохотно отозвалась:

– Да, папка!

Уже собравшийся на работу отец вошел в комнату, отчаянно благоухая одеколоном после бритья.

– Ну, Настюха! Только встала, что ли? Давай быстрее! Сегодня твой любимый снег обещали, будь он неладен! А это чего – прям с утра с игрушками носишься?

Он взял у нее из рук шарик, задумчиво повертел его и хмыкнул:

– Вот молодцы все-таки китайцы, чего только не состряпают. Вроде просто, а забавно, – отец кинул шарик на постель и опять заторопил Настю, – давай, давай, собирайся! Точно опоздаем!

 

Снег пошел, как только они вышли из дому. Машина долго не заводилась, отец мрачно бормотал себе под нос что-то не очень разборчивое, а Настя, прижавшись лицом к стеклу, смотрела на прохудившиеся тучи, засыпающие все вокруг тяжелыми белыми хлопьями.

Одной рукой она крепко сжимала в кармане шарик.

Каряфка.

Несколько минут назад, пока не пришел лифт, Настя стояла около двери с надписью «Пожарный выход» и сосредоточенно прислушивалась, впрочем, так ничего и не различив.

 

– Сложив первое со вторым, мы получим… – нудный голос Нинелины монотонно дробился набором слов, знакомых по отдельности, но в целом никак не желающих складываться в понятные предложения. Настя давно уже перестала даже пытаться вникнуть в их смысл и просто смотрела за окно, на медленно одевающиеся в белые шубки деревья на школьном дворе. Вон елка, что была посажена давным-давно, когда Насти еще и на свете не было, вон совсем молоденькие деревца, перенесенные сюда прошлой весной – все мало-помалу приобретает нереальные, сказочные очертания. Вот бы сюда еще гирлянды, вроде той, что висит у них дома!

Настя тяжело вздохнула и нащупала в кармане шарик. Еще до уроков она пару раз пыталась вернуться в то волшебное место, где побывала сегодня утром, но что-нибудь непременно отвлекало, и шарик оставался все той же чудесной, но, к сожалению, всего лишь просто игрушкой с танцующими в ней снежинками.

– Если же одно из этих слагаемых… – Настя украдкой вытащила шарик и в изумлении уставилась на него.

Картинка внутри полностью поменялась. Снежное поле исчезло, и внутри шарика стояла переливающаяся новогодними огоньками елка. Их елка! Вон и кусочек ее письменного стола, где она обычно делает уроки!

Настя зачарованно поднесла шарик поближе к лицу, чтобы рассмотреть все как следует и, не успев в этот раз даже испугаться, мгновенно очутилась в своей комнате.

А там шел снег. Снежинки рождались прямо на белом потолке и медленно-медленно опускались прямо на паркет, потихоньку покрывая все вокруг пушистым белым одеялом. Шкаф, стол, кровать, елку с мигающей гирляндой, большую блестящую коробку под ней.

Блестящая коробка! Настя почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

Подарок!

Вот было бы здорово узнать, что там внутри! Всего лишь глянуть краем глаза, одну секундочку и все!

А почему бы и нет? Настя решительно прошла прямо в уличной обуви по поскрипывающему заснеженному паркету, мимоходом отметив странный, необычный звук сминаемого белого покрывала. Наверное, это оттого, что она никогда не ходила по снегу внутри дома.

Коробка вблизи казалась еще больше, и золотистый бант сбоку так и манил дернуть за край ленточки. Настя опустилась на колени, нечаянно задев одну из веток, и протянула руку к коробке.

Всего лишь одним глазком.

 

– Михайлова!

В комнате словно выключили свет, все на мгновение потемнело, и Настя увидела прямо перед собой огромные очки Нинелины.

– Я для кого тут распинаюсь, Михайлова? Повтори-ка, что я только что говорила!

Настя понуро встала, пытаясь незаметно спрятать шарик в карман, и опустила голову.

– А это у тебя что? Ну-ка дай сюда!

Сухая рука требовательно маячила прямо перед ней, больше похожая на огромную птичью лапу.

– Я жду, Михайлова!

Настя почувствовала, как ее охватывает паника. Зачем она только достала шарик на уроке!

Нинелина ловко цапнула Настину руку и с трудом выдрала из зажатых пальцев шарик.

– Доигралась ты, Михайлова! – она осуждающе повертела добычу в руках, – не хотела я под конец года до этого доводить, но, пожалуй, пора снова переговорить с твоими родителями. Передай, что я их жду завтра вечером. Да, и не пытайся увильнуть, как в прошлый раз, теперь у меня есть ваш телефон. Если мне придется опять звонить и договариваться самой, будет только хуже. Поняла, Михайлова?

– Отдайте! – Настя и сама не поняла, что на нее нашло и почему она почти кричит, но то, что шарик находился в руках Нинелины, доставляло ей чуть ли не физическую боль, – Отдай! Ведьма очкастая!

Шарик в руках оторопевшей от неожиданности Нинелины полыхнул ослепительным светом и она, непроизвольно вскрикнув, выронила его на стол и затрясла обожженными пальцами.

Настя рухнула за парту и затряслась в рыданиях, которые все никак не хотели останавливаться.

Нинелина аккуратно взяла грязную тряпку, предназначенной для протирки доски, осторожно завернула туда шарик и ледяным голосом отчеканила:

– Прекрати истерику, Михайлова. Иди умойся и отправляйся домой, да не забудь пригласить назавтра родителей. Судя по всему, нам о многом с ними придется поговорить.

 

Настя пробродила по улицам до самого вечера, когда уже зажглись фонари и короткий зимний день поспешно ретировался перед наступающей ночью. Сегодня даже непрерывно идущий снег не радовал ее – как только Настя поднимала глаза к небу и начинала смотреть на снежинки, ей немедленно вспоминалось то ощущение беззаботного счастья, что настигло ее утром, во сне, возникшем наяву в подарке Каряфки. И покрасневшие глаза начинали немедленно слезиться, делая мир расплывчатым и хмурым.

А дома ее поджидал еще один неприятный сюрприз, как будто бы за этот день и так не случилось достаточно плохого.

На пороге Настю встретил стойкий запах гари. И хмурое лицо матери, уже успевшей как следует разругаться с отцом, обвинив того во всех смертных грехах, – сегодня днем, пока Настя была в школе, в невыключенной гирлянде произошло замыкание и стоящая в комнате елка, увешанная многочисленной мишурой и игрушками, резво и весело полыхнула. Мать Насти успела вовремя и все обошлось лишь незначительным ущербом – но елка! Елка, на которую они потратили с Настей целое воскресенье, была безнадежно загублена и отец уже вытащил ее на свалку.

Настя долго бродила по так и не проветрившейся комнате, точно зная, что сегодня самый несчастливый день в ее жизни. На столе обнаружился сгоревший листок, в суматохе не замеченный и не убранный матерью, – Настя тронула его пальцем и он разом осыпался вниз, раздробившись на мельчайший пепел.

Точь-в-точь как сухой и колкий снежок на подоконнике.

Только черный.

 

В этот вечер Настя, засыпая, вспомнила, что так и забыла рассказать родителям про приключившийся сегодня скандал в школе. И что завтра противная Нинелина обязательно позвонит к ним домой. И мама, строго сдвинув брови, будет что-то односложно отвечать в трубку, недовольно косясь на Настю, а потом, покачав головой, скажет: «Наверное, в этом году Дед Мороз оставит тебя без подарка, Анастасия».

Новый год без елки и без подарков. И без чудесного шарика от загадочного Каряфки.

А все эта ведьма – Нинелина! Как бы было замечательно, если бы она вообще исчезла без следа! Вместе со своими противными очками.

Настя поворочалась и заснула, в надежде еще раз увидеть сон про Каряфку.

 

Но приснилось ей в эту ночь что-то действительно очень странное.

Незнакомая комната. Обшарпанный шкаф в углу. Какой-то общий беспорядок вокруг – вроде все и на своих местах, но как-то неряшливо, как будто бы вещь положили на пять минут, да так и забыли на годы.

Столик, забитый книжками и журналами. А посередине, прямо поверх потрепанного «Вестника учителя» – хорошо знакомый шарик.

Настя непроизвольно потянулась к нему, но тут же испуганно отдернула руку.

Он же обжег ее там, в классе!

Сейчас какую только гадость не продают в магазинах! Только и читаешь – то кто-то отравился, то что-то прямо в руках взорвалось. А родители тупо, как заведенные, все продолжают бездумно скупать всякую пакость своим детям.

Да еще эта Михайлова! Закатила сегодня истерику, бестолочь избалованная!

Настя потрясла снова занывшую руку.

Почему она должна за какие-то копейки, которые впору только нищим у паперти кидать, выслушивать оскорбления от тупых деток богатых родителей? Сдвинувшихся на желании обладать всеми этими, как их, «цацками» и «шмотками», стоящими по пол ее зарплаты?

«Очкастая ведьма».

Настя поднесла руку к голове и сняла очки. Мир вокруг нее сразу же размазался, потерял четкость и привычные очертания. Почему-то резко закололо в висках.

Оскорбления. Ничего, она привычная. Переживет.

Перед Настей мелькнуло перекошенное пьяное лицо вроде бы смутно знакомого ей человека: «Тварь бесплодная! На что ты годна, шлюха очкастая? Даже ребенка выносить не можешь!»

Воспоминание тут же отозвалось тупой болью в животе и потянуло за собой равнодушно-скучающее лицо человека в халате: «Исключено. И в дальнейшем пробовать не советую».

Настя закрыла глаза и нащупала сигаретную пачку. Пусто. Вроде бы где-то тут на столике еще одна, нераспечатанная. Или это было вчера?

Рука наткнулась на что-то круглое и прохладное.

Шарик. Точно, это же ее шарик.

Подарок, что забрала сегодня Нинелина. Ведьма.

В голове словно кто-то щедрой рукой насыпал острейших гвоздей, наплывами царапающих череп изнутри.

«Ведьма! Ведьма! Очкастая ведьма!»

Настя почувствовала, что задыхается. Глоток свежего воздуха – вот что ей необходимо.

Она встала и, стараясь не наклонять голову, побрела в сторону балкона. На полпути вспомнив, что забыла очки на столике и совсем было собралась вернуться, но передумала.

На улице, как и целый день сегодня, шел снег. Настя выдохнула струю пара и поднесла руку с машинально зажатым в ней шариком к глазам. Боль, хоть немного и утихла, но явно не собиралась сдаваться без боя, хитро притаившись тупым штырем где-то внутри головы.

Шарик. Почему-то он очень важен для нее.

Все тело вдруг неожиданно ослабло, и Настя схватилась свободной рукой за перила, стараясь дышать мерно и глубоко.

Пар клубился затейливыми фигурами около ее лица, и в голову вдруг пришла совершенно ненужная в этот момент мысль – «простыну, обязательно простыну».

Пришла и ушла, оставив лишь неясную необходимость какого-то действия.

Настя подняла голову вверх. Над ней нависал облупленный потолок соседнего балкона, весь в разводах от разъедавшей его летом сырости.

Серость и убогость. Ее вечные спутники.

Настя поняла, что ей срочно нужно увидеть падающий снег. Встать, запрокинуть голову и ловить тающие снежинки похолодевшими губами.

Она схватилась второй рукой за поручень и шарик, зажатый в руке, ловко выскользнул вниз, сверкнув в темноте юркой звездочкой.

Настя напряженно вгляделась вниз, перегнувшись через перила. Куда там, восьмой этаж, да и очки остались на столике в комнате, рядом с пустой сигаретной пачкой.

Хотя нет, вот что-то еле заметно мигнуло внизу. И еще раз. Маленькая светящаяся точка, равномерно пульсирующая где-то там, на самом дне темного колодца, освещенного по всей длине лишь немногочисленными горящими окнами.

Боль вернулась неожиданно, словно выбрав самый удобный момент. Пульсирующий свет внизу стал ярче, напористее, словно там, на земле, зажглась яркая звезда.

Звезда? Но звезда не может быть на земле.

Звезды – на небе.

И, странное дело – снег, вместо того, чтобы падать ей на лицо, улетает, пусть и неспешно, обратно наверх, к этой манящей звезде.

С очередным приступом боли Настю пронзило понимание – если снег ведет себя столь неправильно, то этому есть одно простое и логичное объяснение.

Не снег летит вверх, а она проваливается вниз, куда-то очень глубоко и долго.

Всю свою жизнь.

Настя собралась, переждала очередной наплыв боли и изо всех сил рванулась вверх.

К звезде.

 

Странный сон. Какой-то тоскливый, да и еще немного… пугающий.

Настя повертелась под одеялом, но так и не смогла убедить себя уснуть снова.

В голове опять пронеслись события минувшего дня, Нинелина, подгоревшая елка и невеселый праздник.

Настроение прямо с утра полностью испортилось.

Настя нехотя вылезла из постели, совсем было собралась совершить ежедневный поход к календарю, но тут же передумала.

Зачем? Вчерашний день зачеркнут еще накануне, да и Новый год уже не кажется таким уж веселым и долгожданным.

Настя бросила взгляд на стол и замерла.

Там лежал шарик. Подарок.

Она кинулась к столу, схватила его и, затаив дыхание, вгляделась внутрь.

Сначала ничего не было видно, лишь где-то в глубине темноты, полностью заполнявшей внутреннее пространство, еле-еле поблескивал какой-то маячок. Привычное и уже еле заметное головокружение, резкий наплыв – и вот Настя уже внутри, рядом с несколькими машинами, разгоняющими полумрак равномерно работающими мигалками.

Два мужика, нахохлившись около одной из них, неторопливо курят.

– Чего они там копаются… Не месяц май.

– Да ладно тебе. Как раз немного подмерзнет, собирать легче будет.

– Ага, легче! Помню я, на прошлой неделе девку около теплотрассы выковыривали – то еще развлечение. Ломами вырубали, нашла, мать ее, место – высотку недостроенную рядом.

– Да не, эта свежая совсем. Соседи видели, как сиганула, они ментов и вызвали.

– Тоже девка?

– Да не, вроде постарше. Хотя точно не знаю, не смотрел еще. Мне наш старик жабу подложил – на Новый год дежурить буду. Вот там-то и насмотрюсь, самый сезон, как горох посыплются. У всех, мать их, праздник, а они вишь, шибко несчастные – на кладбище попасть не терпится. Депрессия, типа. И нет бы там вены резать или таблетки жрать. Летчики, тудыть их.

Один из мужиков сплюнул, скользнул равнодушным взглядом мимо Насти, словно ее и не было, и жадно затянулся.

– Депрессия, мать ее, – отрешенно повторил он зачем-то.

 

– Ужас какой! И прямо перед Новым годом!

Дверь в ее комнату была приоткрыта и Настя хорошо слышала возбужденный шепот родителей. Из темной и неуютной ночи ее вырвал звонок телефона, нахально вторгшийся в сумрачное утро их квартиры.

– Может, пока не говорить ничего? А потом, после праздника уж как-нибудь?

Настя прошлепала в гостиную, прямо к испуганно замолкнувшим родителям.

Отец преувеличенно бодро воскликнул:

– О! А наша Настюха уже и проснулась! Знаешь, что я сегодня подумал – сгоняем-ка мы за новой елкой! Прямо утречком, по морозцу! Потом я на работу, а ты не пойдешь сегодня в школу, и вы вместе с мамой ее нарядите. Только смотрите, никаких больше гирлянд!

Родители фальшиво рассмеялись.

– Она просто была очень несчастным человеком, – сообщила Настя серьезно, – и у нее была депрессия.

Мама присела рядом и пытливо всмотрелась Насте в лицо.

– Все слышала, да?

Настя подумала и кивнула. Родителям так будет проще.

Им совсем не нужно знать о Каряфке. И уж тем более о Настиных снах.

Ведь впереди – Новый год, елка, подарки и каникулы.

И, что самое главное, ее шарик снова у нее. Волшебный шарик, который показывает удивительные вещи.

Подарок Каряфки.

    Январь 2008
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031  

Архив

Комментарии

Еще нет ни одного комментария. Будь первым!

Оставить комментарий

Вы должны быть залогинены, чтобы оставить комментарий.