Varans: «Обезьянка Арди»

Автор: Varans

 

В 2009 году вышел номер журнала Science, целиком посвященной всего одной теме – всестороннему изучению одной древней обезьяны – ардипитека (Арди, как ее ласково называют), которая жила на Земле примерно 4,4 млн лет назад. Новые данные позволяют уверенно интерпретировать ардипитека как переходное звено между общим предком человека и шимпанзе (жившим около 7 млн лет назад) и австралопитеками, появившимися около 4 млн лет назад.

Эти обезьянки ростом около 120 см и жившие в лесах (разреженных правда) были уже прямоходящими, что вбивает дополнительный гвоздь в гроб теории о переходе предков человека к прямохождению в ходе смены места обитания с лесов на саванны. Но речь сегодня пойдет не о прямохождении и его возникновении, а о том, что возможно и сделало человека человеком.

Как Вы думаете, о чем? »

Нет не о труде. О семье и семейных отношениях.

Очень много букв. В конце будет мораль »

Начну немного издалека. При изучении остатков ардипитека ученые обратили на одну особенность, которая была несвойственна ни обезьянам из времени Арди, ни современным видам человекообразных обезьян. У ардипитеков был слабо выражен половой диморфизм (как у современного человека), как в размерах, так и по другим признакам, из которых особого внимания заслуживает размер клыков. У большинства человекообразных (и не очень человекообразных) обезьян самцы имеют гораздо более крупные клыки, у ардипитеков и современного человека нет такой зависимости, клыки самцов и самок примерно одинаковы. Также, с помощью наблюдений за современными приматами установлено, что крупные клыки у самцов приматов – надежный индикатор внутривидовой агрессии.

Изучение ардипитека показало, что шимпанзе и горилла – не самые лучшие ориентиры для реконструкции мышления и поведения наших предков. До тех пор, пока самой древней из хорошо изученных гоминид оставалась Люси, еще можно было допустить, что общий предок человека и шимпанзе был в целом очень похож на шимпанзе. Арди в корне изменила эту ситуацию. Стало ясно, что многие признаки современных человекообразных обезьян, считавшиеся «примитивными», в действительности являются сравнительно недавно приобретенными специфическими особенностями этих приматов.

И тут мы как раз приблизились к одной интересной гипотезе, которую впервые высказал американский антрополог Оуэн Лавджой еще в 1981 году. Долгое время эта гипотеза оставалась занимательным умозрительным экспериментом, но с открытием и описанием Арди она заиграла новыми красками и заставила отнестись к себе серьезнее. Лавджой разработал модель эволюции гоминид, основанную на новых данных по ардипитеку. Центральное место в модели занимает объяснение трех уникальных человеческих особенностей – двуногости, редукции клыков и скрытой овуляции. По мнению Лавджоя, эти признаки, появившиеся гораздо раньше, чем большой мозг и изготовление каменных орудий, развились в связи с переходом к моногамии и увеличением вклада отцов в заботу о потомстве.

У человекообразных обезьян, чтобы вырастить детеныша самка затрачивает много времени и усилий. Дети растут и взрослеют медленно, поэтому готовность к оплодотворению самка проявляет редко. Поэтому самцы находятся в состоянии постоянной конкуренции за тех самок, которые на данный момент готовы к спариванию. Шимпанзе и гориллы пытаются решить эту проблему силовым путем. Самцы шимпанзе объединяются в боевые отряды и совершают рейды по территориям соседних группировок, пытаясь расширить свои владения и получить доступ к новым самкам. Гориллы-самцы изгоняют потенциальных конкурентов из семьи и стремятся стать единовластными хозяевами гарема. Для тех и других крупные клыки – не роскошь, а средство оставить больше потомства. У человека и его далеких предков, начиная с ардипитека такой выраженной необходимости иметь большие клыки не было. Почему?

По мнению Лавджоя, предки человека применили другую репродукционную стратегию, нежели, чем человекообразные обезьяны. Эта стратегия используется лишь у 5% млекопитающих и называется она – моногамия. Самцы моногамных видов, как правило, принимают участие в заботе о потомстве.

Моногамия могла вылиться из взаимовыгодного сотрудничества, которое иногда можно наблюдать и у шимпанзе. Суть этого сотрудничества – секс в обмен на пищу. Ардипитеки были всеядными, но это не значит, что они жрали все подряд. Наоборот – они скорее всего были очень требовательны к качеству и питательности пищи. Некоторые пищевые ресурсы становились более ценными, чем другие. За вкусной едой надо было далеко ходить (это вам не гориллы, которые лопают листья, до которых могут дотянуться, не отрывая зада от земли) и подвергаться более сильным опасностям, рискуя попасться на зубок какому-нибудь хищнику. Особенно тяжело было самкам с детенышами. В таких условиях стратегия «секс за банан» становилась для самок очень выигрышной. Самцы, кормившие самок, тоже повышали свой репродуктивный успех, поскольку у их потомства улучшались шансы на выживание.

Если самцы гоминид начали систематически носить самкам еду, это должно было сильно изменить направленность отбора. Самка была заинтересована прежде всего в том, чтобы самец ее не бросил, самец – чтобы самка ему не изменяла. Но тут есть одна закавыка. Достижению обеих целей отчаянно мешала принятая у самок приматов манера «рекламировать» овуляцию, или время, когда самка способна к зачатию. Такая реклама выгодна, если социум организован как у шимпанзе. Визуальная реклама овуляции у приматов происходит посредством уменьшения молочных желез у самок. Груди маленькие – значит самка сейчас не кормит детеныша – значит она наверно будет скоро готова к оплодотворению или уже готова. Самки с большой грудью самцов шимпанзе не привлекают. Но в обществе с преобладанием устойчивых парных связей, развившихся на базе стратегии «секс в обмен на пищу», самка абсолютно не заинтересована в том, чтобы устраивать своему самцу долгие периоды воздержания (кормить перестанет или вовсе к другой уйдет, подлец!). Более того, самке выгодно, чтобы самец вообще никак не мог определить, возможно ли в данный момент зачатие. Многие млекопитающие определяют это по запаху, но у ранних гоминид отбор способствовал редукции множества обонятельных рецепторов. Самцы с ухудшенным обонянием лучше кормили свою семью – и становились более желанными брачными партнерами. Самец, со своей стороны, тоже не заинтересован в том, чтобы его самка рекламировала свою готовность к зачатию и создавала ненужный ажиотаж среди других самцов – особенно если сам он в данный момент находится «на промысле». Самки, скрывающие овуляцию, становились предпочтительными партнершами, потому что у них было меньше поводов для супружеских измен.

В результате у самок гоминид пропали все внешние признаки готовности (или неготовности) к зачатию; в том числе и по размеру молочных желез стало невозможно определить, есть ли сейчас у самки грудной детеныш. Лавджой полагает, что постоянно увеличенная грудь, не дающая никакой информации о способности самки к зачатию, входила в комплекс мер по укреплению моногамии и снижению враждебности между самцами. Человек – единственный примат, у которого самки имеют постоянно увеличенные груди, и теперь понятно, почему это так.

По мере укрепления данной модели социума самки переставали предпочитать самцов с выраженными клыками и стали предпочитать неклыкастых. Связано это с тем, что клыкастый самец скорее всего будет добиваться близости силой, отбивая самку у других самцов, и скорее всего не будет ее потом подкармливать, мобилизуя силы для новых этапоб борьбы. Самки, выбирающие мужей-драчунов, выращивают меньше детенышей, чем те, кто выбрал неагрессивных работяг. В итоге самки начинают предпочитать самцов с маленькими клыками – и под действием полового отбора клыки быстро уменьшаются.

Чем сильнее снижалась внутривидовая агрессия, тем больше создавалось предпосылок для кооперации особей внутри группы, которая была необходима для добычи редких и ценных пищевых ресурсов (таких как например мясо). Даже питание падалью – это гораздо более опасный процесс, чем жевание листиков, поскольку необходимо совместно отыскать, а затем защитить падаль от других желающих с большими зубами. А уж если говорить об охоте…

Таким образом, по Лавджою, увеличение мозга и развитие производства каменных орудий потомками ардипитеков – побочные продукты того процесса, начало которому было положено в момент появления новой, нехарактерной для приматов репродукционной стратегии. Предки шимпанзе и горилл имели те же исходные возможности, но их «повело» по другому эволюционному маршруту: они сделали ставку на силовое решение матримониальных проблем, и в итоге так и не стали разумными. Ранние гоминиды «избрали» нестандартное решение – моногамию, довольно редкую стратегию среди млекопитающих, – и это в конечном счете привело их к развитию разума.

 

 

« Назад :: Вперед »

Архив

Комментарии

Еще нет ни одного комментария. Будь первым!

Оставить комментарий

Вы должны быть залогинены, чтобы оставить комментарий.